hasbu

Наиболее видимыми характерными особенностями новых процессов интернационализации торгово-экономических, финансовых и иных связей с начала XXI столетия выступает необычайная их плотность, интенсивность и всесторонность. Очевидно, они связаны с более сложным этапом интернационализации на стадиях ее глобализации, несущей конструкцией которой являются быстро развивающиеся ИКТ.

В результате ускоряются процессы формирования новых глобальных схем международного разделения труда (МРТ), они явно приходят в противоречие с интеграционными группами, которые формировались все послевоенные десятилетия XX века. Фактически все мировое хозяйство ныне формально разделено на более чем 200 интеграционных групп, абсолютное большинство их, однако, оказались нежизнеспособными, если не иметь в виду буквально единицы из них.

Примером успешной группы, несомненно, является Европейский Союз. Собственно, трудно утверждать, выиграла бы мировая экономика и мировое сообщество, если бы все эти 200 интеграционных групп стали бы успешными, допустим, на сравнимом уровне с ЕС? Не породило бы это дополнительные, неразрешимые противоречия между странами, препятствуя свободе интернациональной торговле, движению инвестиций и технологий и т.д.? А если иметь в виду международные торговые договоры различного типа, их число превышает 10 тысяч, и они непрерывно увеличиваются, поскольку экономики стран мира и в целом мировое хозяйство находятся в непрерывной динамике, — этот вопрос становится актуальным.

Естественно, появляются новые сферы, необходимые каким-то образом упорядочить, или новые споры и противоречия, способные приводить к новой волне протекционизма, если они не будут урегулированы посредством соответствующих соглашений и договоров между странами. Но они чаще всего стали решаться не только в рамках интеграционных групп, а через торгово-инвестиционные соглашения.

Новым моментом является также тесная связь торговых договоров и соглашений с инвестиционными и валютными вопросами. Если в предыдущие десятилетия между этими областями существовал определенный разрыв, то в последние годы заметна тенденция единого, — комплексного подхода в сфере торговых, инвестиционных и валютных договоров. Примерами этого являются Трансатлантическое и Транс-Тихоокеанское соглашения, а также китайские проекты (шелкового пути), проекты выдвигаемые АСЕАН и др. Эти новые проекты, а также неординарные подходы осложняют сам процесс переговоров, но результат более значителен (хотя далеко не в равной мере для отдельных стран).

Нарастание плотности и разносторонности такого рода соглашений и договоров, например, между отдельными группами стран, — в малом и или крупном регионе ведут, хотя и не всегда, к укреплению базы региональной интеграции. Иными словами, переводу торгово-экономических связей на постоянную институциональную основу. В результате сами институты интеграционного объединения стран становятся мощным источником их развития и углубления механизма управления интеграционным процессом. Качество такого механизма проверяется динамикой экономического развития стран — если они развиваются хорошо, и уровень жизни населения повышается, следовательно, интеграция удалась, она оказалась нужной и полезной.

Этот момент, однако, скорее — гипотетический и нуждается в существенном уточнении. История развития интеграционных групп на всех континентах показывает, что лишь буквально единицы из них развиваются успешно. С точки зрения глобальной экономики, возможно, этот очевидный исторический неуспех не является отрицательным. В противном случае, единое мировое хозяйство столкнулось бы с тем, что оно оказалось бы разделенным на многочисленные мощные интеграционные группы стран, препятствующие глобальным процессам свободной международной торговле и объективным всемирной интеграции.

Смена подходов в международной экономической дипломатии

Все послевоенные десятилетия прошлого века, с точки зрения рассматриваемых вопросов, прошли под выразительным знаком, во-первых, поиска типа, и реализации в той или иной институциональной форме, региональной экономической интеграции на всех континентах; во-вторых, достаточно последовательной либерализации международной торговли под эгидой ГАТТ, созданной странами-союзниками в ходе Международной конференции в Бреттон-Вудсе в 1945 году, наряду с ООН, МВФ и Мировым банком.

Интеграционные процессы особенно активно стали развиваться со второй половины 50-х годов XX века. К концу XX столетия, по сути, вся мировая экономика оказалась вовлеченной более чем в 200 интеграционных групп в Европе, Азии, Африке, Латинской Америке. К этому вопросу мы еще будем возвращаться, поэтому не буду останавливаться на том, насколько они оказались эффективными и сколько в настоящее время реально действующих интеграционных групп. Боюсь ошибиться, но считаю, что их меньше, чем пальцев на одной человеческой руке.

Активизация регионального конструктивизма в экономической дипломатии

Прежде всего, изменилось качество мировой экономики, ее национальные подсистемы, действующие на мировой экономической сцены акторы. Информационно-коммуникационные технологии (ИКТ), бурным потоком внедрявшиеся в структуры не только могущественных ТНК и ТНБ, но и в средние и даже мелкие предприятия со второй половины 90-х годов ХХ в., преобразили все связи и взаимосвязи в системе мировой экономики и международных экономических отношениях. Подчеркну несколько важных моментов. Погоня за прибылью стала единственным мотивом их деятельности, способствуя ревизии морально-этических и социальных императивов.

Во-первых, многообразие, интенсивность, высокая мобильность, плотность связей, быстрота принятия решений — эти новые моменты в экономической дипломатии XXI века — стали противоречить традиционной деятельности в рамках институтов интеграционных групп или ВТО, когда процессы переговоров и принятия решения требовали неспешного, ординарно-бюрократического подхода в линейно — иерархическом режиме.

Во-вторых, новые методы (в том числе тайные), а также широта вопросов, решаемых в быстром режиме, новые подходы в экономической дипломатии – все это позволяет решать многие из традиционных противоречий, возникающие в связи замкнутостью интеграционных групп, и необходимостью их длительного разрешения на многоступенчатом иерархическом уровне.

Другими словами, движение к интернационализации оказывается более предпочтительным, прежде всего для США, (чем автаркия) с их преобладающей экономической мощью, в очень широком пространственном применении в рамках интеграционных групп; Далее, противоречия стали разрешаться ускоренно, через «закрытые» переговоры. И наконец, одновременно развивается тенденция к одинаковости торгового режима, устранения всех препятствий на путях всемирной торговли, однако, не в рамках ВТО. Казалось бы, в таких условиях роль ВТО объективно должна возрастать как универсальной организации, призванной регулировать всемирную торговлю.

Но именно этого боятся не желают самые мощные корпорации США, а также ЕС, Японии. Они опасаются усиления позиций компаний из «новых индустриальных стран», и прежде всего, Китая, Индии, Южной Кореи, Бразилии, которые превосходят первые по части конкурентоспособности. Особенно сильна боязнь перед Китаем, мощно наступающим на экономические позиции Запада и особенно, США. США явно устремлены на укрепление своих позиций в мировой экономике. Естественно и то, что крупные американские корпорации требуют от своего правительства обеспечить их интересы, в том числе используя военно-политические и иные возможности. Отсюда очевидно стремление США «приспособить» изменившиеся в не их пользу ситуацию к интересам «своих» корпораций, которые и должны обеспечить доминирование Америки в системе мировой экономики и МЭО.

Но для достижения этой задачи региональные экономические интеграционные группы, как и ВТО, оказываются не приспособленными. Поскольку принципы их деятельности и способы отработки решений и их принятия — предельно открытые, когда необходимо учитывать мнение участников переговоров, к тому же в их деятельности «наличествует» элемент справедливости, внедренный политиками Второй мировой войны, когда эта категория («справедливость») имела значение. Отсюда — неразрешимый тупик, в котором, в частности, оказалась ВТО в решении целой группы важнейших проблем (аграрная политика, интеллектуальная собственность, деятельность государственных компаний, валютные отношения, регулирование киберпространства и пр.). Это тупик стал реальностью в отношениях между США и в целом Западом и Востоком (Азией), прежде всего, Китаем и Индией. Хотя, отмечу, Китай и Индия отнюдь не выступают в сфере международных отношений неким «единым фронтом», но обе эти страны уже ощущают себя важнейшими игроками в области международных экономических отношений. И это, несмотря на сильную приверженность индийской элиты к Западу. Отсюда — вывод американской деловой и политической элиты о том, что ВТО, по крайней мере, в среднесрочной перспективе, не отвечает стратегическим торгово-экономическим задачам Америки.

Поэтому, на мой взгляд, произошло определенное «охлаждение» к этой организации со стороны США, и в частности, к успешному завершению начатого в Дохе (Катаре, 2001 г.) первому раунду международных торговых переговоров ВТО (после ее преобразования из ГАТТ (Генеральное соглашение по тарифами и торговле) в 1994-1995 гг.). В своей экономической дипломатии ударение США стали делать на индивидуальные подходы к каждой из стран, причем, в ведение тайных переговоров, минимально предоставляя информацию общественности; и делая ударение на достижение конкретного результата.

Взамен универсальных торговых переговоров и торговых соглашений в рамках ВТО на глобальной политико-экономической сцене появились порожденные США межконтинентальные торгово-экономические проекты. Они (как инструменты), призваны укрепить американские позиции в стратегически важных регионах и странах, и как минимум, не дать хотя бы возможность их потерять в обозримом будущем, не говоря уже о задаче блокирования Китая и других «недружественных стран», от рынков. Соответственно, США выдвинули буквально в последние годы и сумели решить в фантастически короткое время исключительно сложную задачу — фактически завершить два таких мега — проекта: Трансатлантический (на стадии завершения) и Транстихоокеанский (завершен в октябре 2015 года).

Политико-стратегические аспекты мега — проектов

Согласно точке зрения видных представителей американской академической науки, Барак Обама, отражая сильнейшую обеспокоенность деловых и политически кругов, вынужден был спешно дать задание разработать стратегические контрмеры против неуклонно идущего экономического натиска Китая на позиции Запада. С конца 90-х — начала нового тысячелетия, «новая мастерская мира» буквально стала накрывать своими дешевыми товарами постиндустриальную Америку, в то время как американские промышленные корпорации ускоренно переводили свои промышленные мощности в Китай (аутсорсинг). Америка вынуждена было ответить на этот вызов конкретными и сильными действиями, поскольку «увещевания» и даже судебные иски против корпораций, лишающих американцев рабочих мест, оказывались безрезультатными. В этих целях первоначально была разработана стратегическая идея «скрытого сдерживания» Китая через оформление «большой двойки» — неформальный союз двух государств, совместно решающих судьбы Мира.

Эту идею Барак Обама изложил в ходе своего визита в Пекин в самый разгар мирового экономического кризиса в 2009 году в беседе с тогдашним вождем КПК и Председателем КНР Ху Цзиньтао. Китайское руководство ушло от ответа, что ясно означало отказ разделить ответственность за судьбы мира. Вместо этого, Китай предложил США более тесное сотрудничество в торгово-экономической области, в том числе отказ от множества мер дискриминации в отношении китайских товаров, услуг и притока в Америку китайского капитала. И обещал взамен также облегчить доступ американских компаний в Китай, а также усилить свое внимание к вопросам стабилизации мировой экономики и международной финансовой системы, находившихся в тот период в глубоком кризисе. После этого вскоре и появился американский курс Обамы «поворот к Азии», который в целом имел, несомненно, цель «сдерживания Китая» через увеличение влияния и присутствия Америки не только в восточной Азии, но в целом в АТР.

Появление почти одновременно двух мега-проектов — Трансатлантического и Транстихоокеанского, несомненно, имело взаимосвязанный характер и во многом совпадающие цели: «сдерживание» Китая не только в АТР, но и в Европе, учитывая мощную торгово-финансовую экспансию китайских корпораций в старый свет. А в связи с начавшейся реализацией «коридоров» экономического пояса «Шелкового пути» из Китая в Европу, эта экспансия еще более возрастет. Поэтому через ТТИП США хотели бы не только укрепить свои европейские позиции, но и сдержать натиск Китая на Запад. Но это — очень трудная задача даже для объединенных сил Америки и Евросоюза вместе с Японией, поскольку китайская экономика, несмотря на некоторое замедление темпов ее роста, тем не менее, более чем в два с половиной раз превышает темпы роста их экономик. А торговый дефицит только США в торговле с Китаем в последние годы ежегодно превышает 350 млрд. долл. Колоссальные валютные накопления Китая (3.5 трлн. долл.) создали мощную базу для финансирования экспансионистской политики на всех континентах. Этому же способствует необычайно гибкая экономическая дипломатия Китая на всех уровнях — от корпораций до правительства.

Китайское правительство умело направляет на создание мощной институционально-инфраструктурной базы крупные ресурсы для продвижения своих, не менее значимых, чем американские, мега-проектов. Так, уже активно действует Фонд «Шелкового пути» (40 млрд. долл.), и Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (100 млрд. долл. созданный в 2014 году); он занимается разработкой и финансированием проектов «коридоров» в Европу, в том числе через страны ЕАЭС, включая Россию. Видимо, оправданно мнение аналитиков о том, что огромные финансовые ресурсы, направляемые Китаем через свои мега-проекты, обозначили появление новой тенденции в мировом движении капитала, меняющие сложившиеся ранее глобальные схемы движения капитала в глобальной экономике. Дальновидность политики КПК Китая состоит и в том, что внешнеэкономическая экспансия опирается на непрерывный рост благосостояния народа (1,3 млрд. чел.), жилищных условий, повышение пенсионного обеспечения и заработной платы ученых, инженеров, специалистов, квалифицированных рабочих, крестьян, вовлечение в производительный труд все большей части активного населения. Все это увязывается в плановой деятельности, хотя планы имеют индикативный характер (в отношении государственного сектора — императивно-директивный). В этой связи по новому стали звучать призывы руководства КПК о необходимости большей справедливости в распределении национального богатства, а борьба с хищениями, казнокрадством и коррупцией приобрели тотальный характер, независимо от служебного статуса проворовавшихся деятелей (в государственном или партийном аппарате или частном предпринимательстве). Эта линия Руководства КНР поддерживается абсолютным большинством населения страны, тем постоянно находится в сфере СМИ, и что интересно, первичные партийные органы часто выступают инициаторами такого рода обсуждений в СМИ и ТВ.

Соглашение о Трансатлантическом торговом и инвестиционном партнерстве (ТТИП)

Соглашение о Трансатлантическом торговом и инвестиционном партнерстве (ТТИП — Transatlantic Trade and Investment Partnershiр, ТТIP) – это целое явление в системе торговых соглашений, значение которого предстоит еще осмыслить в силу его грандиозности и попыток тотального регулирования торговли и инвестиций. Учитывая сложный характер переговоров со множеством стран, и опасаясь, что после достижение согласия, Конгресс США еще может попытаться внести в них коррективы, а это могло бы вызвать несогласие со стороны стран-участников, правительство президента Обамы долгое время добивалось у Конгресса согласия на Полномочия по содействию торговле (ПСТ), предполагающее пакетное голосование без внесения поправок конгрессменами в будущем Соглашении. С большими трудностями, это удалось достигнуть в июле 2015 г., что считается большим успехом Барака Обамы. Например, представители Австралии и Японии отказались даже обсуждать подробные положения другого Соглашения –Транстихоокеанского — без принятия конгрессом США ПСТ, опасаясь, что Конгресс внесет в нее серьезные изменения.

США и Западная Европа – это объединенный Западный мир, некая «Атлантическая цивилизация», как часто характеризуют представители «свободного мира» сами себя. США исторически, на протяжении почти 500 лет, складывались как определенное «продолжение» объединенной западно-европейской цивилизации с преобладанием британского национального элемента в сфере хозяйственной, правовой и национальной идентичности. В настоящее время США и Западная Европа представляют собой почти равные по мощи экономические комплексы, которые взаимодействуют через тесное сотрудничество, сочетающегося с жесткой конкурентной борьбой корпораций разных стран. Они предельно взаимосвязаны и взаимозависимы, хотя и имеют общие ценности и совпадающие интересы, при явном доминировании США.
Совокупный потенциал США и ЕС огромен – на них приходится 50% мирового ВВП и 30% объема глобальной торговли. Объем двусторонней торговли товарами и услугами (1,6 трлн. долл. в 2014 г.) и инвестиций (3,8 трлн. долл.) – более 13 млн. рабочих мест, при почти равном размере ВВП (в пределах 17 трлн. долл. у каждого). Сказать, что противоречия в области торговли между США и ЕС имеют напряженный характер – это не соответствовало бы сегодняшней ситуации. Они, конечно, существуют, но не настолько рельефны, чтобы ставить задачи их решения в рассматриваемом проекте Соглашения (о них будет сказано ниже). Скорее задача, скорее политическая, связанная в устремлениях правящих политических и деловых классов двух главных центров мирового капитализма разработать новую модель глобальной экономики и добиваться своего лидерства в мировой экономике. Возможно, объединив усилия, они смогут добиться того, чтобы другие страны следовали многосторонним правилам, выработанным этими двумя главными экономическими центрами мировой экономики и политики.

Для этого уже были созданы определенные политические и организационные предпосылки и соответствующая правовая основа. Это – Трансатлантическая декларация 1990 г., и Новая Трансатлантическая повестка 1995 г. В них уже была поставлена задача устранения оставшихся барьеров для создания зоны свободной торговли (ЗСТ) между США и ЕС (Transatlantic Free Trade Area); иными словами, открытой многосторонней торговой системы. Обозначались новые элементы экономической дипломатии, в частности, плотность переговоров, «уход» от традиционной иерархии согласования, четкость границ принятия решений, повышение уровня техноструктуры. В частности, были выделены следующие области:

• Доступ к рынку (снятие барьеров в области торговли товарами, услугами и инвестирования, в отраслях пользующихся государственной поддержкой);

• Вопросы регулирования и нетарифные барьеры (большая совместимость, главы о санитарных и фитосанитарных мерах, технических барьеров, механизмы углубления интеграции);

• Создание правил в области глобальной торговли (защита интеллектуальной собственности, окружающей среды и прав трудящихся, государственные монополии; барьеры по локализации; ограничение экспорта сырья; малые и средние предприятия.

12 февраля 2013 г. президент США Б.Обама в Обращении к нации, заявил о начале, переговоров по заключению соглашения с ЕС. Они идут до сих пор и с большой долей вероятности продолжатся и в 2016 году, так как противоречия между ЕС и США, затронутые в проекте Соглашения, имеют сложный, многослойный характер и касаются таких сфер, как: 1) вопросы доступа к рынку (защита сельского хозяйства и легкой промышленности; исключение аудиовизуального сектора; сбой поток информации); 2) вопросы регулирования (двойное тестирование химической, фармацевтической и автомобильной продукции; допуск ГМО; вопросы применения санитарных и фитосанитарных мер; вопросы подхода ЕС к оценке рисков и исключения регулирования финансовых услуг); 3) вопросы новых правил (споры между инвесторами и государствами; защита ЕС географических наименований, прав потребителей, окружающей среды, интеллектуальной собственности и т.д).

Весьма важным элементом нового американского подхода является жесткое требование принятия особых условий защиты прав инвесторов в случае их споров с национальным правительствами. Поскольку они будут регулироваться в соответствии с американскими судебными процедурами. Это создает серьезную базу для подрыва европейских регуляторов бизнес-отношений. Другая задача- противодействие участников Соглашения экономическому усилению Китая и других стран. В частности, в Соглашение заложены нормы, которые не позволят китайцам расширять экспорт товаров, и услуг, и инвестиции в Европу. В частности ограничения заложены по таким направлениям, как государственные закупки, импорт товаров, произведенных на государственных предприятиях и государственное финансирование экспортных операций. В этом контексте выглядит вполне логичным мнение ряда экспертов, в соответствии с которым в случае реализации пункта ISDS будет поставлено под угрозу готовящееся соглашение о свободной торговле между ЕС и Китаем. Хотя, по моему мнению, этого не произойдет – слишком важное место приходится на Китай в торговле с ЕС и инвестициях многих из стран Союза.

Еще одним важным элементом американской переговорной позиции является попытка увязать тему поставок сжиженного природного газа (СПГ) в Европу с темой заключения ТТИП. Свои конкретные обязательства по поставкам СПГ и, возможно, нефти США представляют в качестве уступки в рамках переговорного процесса. В этих целя используется возможность для европейских партнеров их стремление получить статус стран, имеющих соглашение о свободной торговле с США (FTA). Однако это станет возможным только после подписания ТТИП. В результате статус FTA снимает все правовые ограничения на закупки американского СПГ. Далее Соглашение предусматривает возможности для США вмешиваться под разными предлогами в кредитно-денежную политику европейских стран. Но самое главное – стороны смогут перейти к скоординированной под эгидой Федеральной резервной системы (ФРС) денежной эмиссии. В последующем, оно предусматривает «включение» в его структуру соглашении по торговле услугами ТИСА, в котором предусмотрено участие 23 стран – членов Всемирной торговой организации (ВТО).

То обстоятельство, что ВТО в силу многих причин, перестал быть главным механизмом выработки правил международной торговли соответствует реализации планов США по созданию ТТИП (а также ТТП), способствуя открытию рынков для мощных американских корпораций. Отметим, единственное заключенное за последние 20 лет многостороннее соглашение ВТО – Соглашение ВТО об упрощении процедур торговли, подписанное в ходе Балийской министерской конференции в 2013 году.

США и ЕС, и самое главное, их ТНК, исходят из того, что снятие тарифных и нетарифных барьеров в торговле между Америкой и Европой, вместе с введением единых норм, стандартов и регламентов приведет к росту эффективности их экономик; улучшает позиции крупных корпораций. Вместе с Североамериканской зоной свободной торговли (NAFTA) и
Транстихоокеанским торговым партнерством (ТТП), Соглашение о трансатлантическом и инвестиционном партнерстве (TTIP) со странами ЕС, а по сути, всей Западной Европой, покроет больше половины земного шара. Это все то, что принято называть совокупным «Западом». США, Япония и ЕС производят более половины мирового объема товаров и услуг, а объем взаимной торговли превышает 3 триллиона долл.; объем взаимных инвестиций — это тоже триллионы долл., от которых, как и от торговли, зависят миллионы рабочих мест. При заключении TTIP, как считают аналитики, в Америке появится не менее 750 тысяч новых рабочих мест и сотни тысяч мест в ЕС; ВВП Европы и США вырастет на 0,4-0,5% уже в начальный период.

Соглашения о Транстихоокеанском Партнерстве

После мирового экономического кризиса 1991-1993 гг. маятник глобального экономического роста определенно стал смещаться в направлении Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР). В этом регионе появился феномен стремительно рванувших на пути социально-экономического и культурного прогресса «азиатских тигров» (Сингапур, Гонконг, Тайвань, Южная Корея). А затем — беспрецедентный 30-летний рост КНР, в результате которого эта экономически отсталая страна заняла вторые в мире позиции после могущественных США по величине ВВП, первые — по привлекаемым иностранным инвестициям и величине ее же инвестиций, вкладываемых ею по всему миру. Идеологические мотивы для западных кампаний оказались настолько ничтожными, что Китай сумел заинтересовать их вкладывать крупные финансовые ресурсы в реализацию своих социалистических пятилетних планов на пути создания «общества среднего достатка». — Чему удивляться? Известно, что «капитал не имеет отечества», была бы обеспечена прибыль.

С начала XXI столетия Китай чуть ли не ежегодно оставлял позади ведущие экономики мира, — вначале это были Франция, Англия, а затем и затем Германия с Японией, заняв прочно позиции второй экономической державы (по величине ВВП) после США. Вот в такой обстановке и стали появляться разные проекты, направленные на «сдерживание» Китая. Еще при президенте Буше-мл. в западной и азиатской печати обсуждались разные подходы о превращении АТЭС в обширную зону свободной торговли — Азиатско-Тихоокеанскую Зону свободной торговли (АТЗСТ). Но в Америке быстро от этого проекта отказались. Смущало два обстоятельства — чрезмерно большое количество участников, (21 страна), включая Россию и Китай. Но если Россия тогда не вызывала беспокойства, то Китай не устраивал Вашингтон принципиально — он его уже боялся.

А между тем, по инициативе Чили (возможно, по подсказке Вашингтона, учитывая своеобразную роль Чили как лаборатории по внедрению стратегических реформ), в 2005 году появилось Соглашение о Транстихоокеанском стратегическом экономическом партнерстве, заключенное между Чили, Сингапуром, Брунеем и Новой Зеландией. Его стали называть Р4 (от Pacific 4), эти четыре страны, однако, представляли три континента, что оказало важную роль в использовании этого опыта в последующем, имея его геополитический аспект.

Соглашение Р4 было примером, как писала американская печать «всеобъемлющего и высококачественного» сотрудничества. Помимо либерализации взаимной торговли оно включало регулирующие меры в сфере защиты интеллектуальной собственности, обмен технологиями в ряде секторов, выработку механизма разрешения споров, согласование фитосанитарных и экологических стандартов и ряд прочих моментов, выводивших ее за рамки обычных соглашений о свободной торговле. В тексте Соглашения о Транстихоокеанском стратегическом экономическом партнерстве оговорена возможность присоединения новых участников. Это позволяло в будущем рассчитывать на включение в состав Р4 как экономик АТЭС, так других партнеров, не являющихся членами Форума.

Америка присоединилась к Р4 весной 2008 г., в результате этот форум 5 стран получил свое нынешнее название – Транстихоокеанское партнерство. Прошло несколько лет, и эта модель Соглашения получила свое развитие при правительстве Барака Обамы. Этот проект стал одним из ключевых направлений политики в ATP. С одной стороны, он призван стать первым шагом на пути формирования АТЗСТ. С другой стороны, безотносительно АТЗСТ и АТЭС, развитие проекта ТТП может содействовать создать «американоцентричный» формат экономического регионализма АТР. ТТП призвана стать площадкой, которая даст США возможность не только устанавливать нормы и стандарты сотрудничества в АТР, но и возглавить его в долгосрочной перспективе. И что не менее важно, навязать свои правила и стандарты, выгодные в наибольшей степени именно Соединенным Штатам, используя свою правовую систему.

В Атланте (США) 5 октября 2015 года между министрами торговли 12 стран-участниц было подписано Соглашение о Транстихоокеанском партнерства (Trans-Pacific Partership, ТТП). В ТТП входят 12 стран Азиатско-Тихоокеанского региона – США, Япония, Канада, Австралия, Мексика, Малайзия, Сингапур, Чили, Перу, Новая Зеландия, Вьетнам, Бруней. Общий объем ВВП этих стран составляет около 29 трлн. долл. это – около 36% мирового ВВП. Экспорт товаров и услуг между странами-участниками оценивается в 2,3 трлн. долл., примерно 13% мирового экспорта товаров и услуг. Экспорт прямых иностранных инвестиций (ПИИ) – около 2,1 трлн. долл., или 9% от всемирного показателя ПИИ.
Согласно заявлению президента Барака Обамы: «при проведении торговой политики, он руководствовался принципом выравнивания правил игры для бизнеса и американских рабочих». Интересно и следующее, уже политическое суждение: в условиях, «когда 95% потенциальных потребителей американской продукции находятся за границами США, Америка прямо заявляет через своего президента, что не может позволить таким странам, как Китай, формулировать правила глобальной экономики».

Всего в соглашении содержится 30 глав, их можно условно разделить на два блока: торговля товарами: вопросы пошлин, применения правил происхождения товаров, санитарных и фитосанитарных мер, осуществление таможенного контроля, снятие технических барьеров; торговля услугами, включая финансовые, а также электронную коммерцию и телекоммуникации. Содержательная сторона в главах о торговле между странами партнерства предусматривает ликвидацию пошлин по 18 тыс. товарных позиций. Их устранение растянется, однако, на многие года, по многим позициям переходной период составит более 10 лет, в отдельных случаях более 20 лет. Например, пошлина на импорт автомобилей в США, равная 2,5%, будет полностью устранена. Важным и представляются главы о защите прав на интеллектуальную собственность, о правах работников (включая взаимное признание квалификации), экологические нормы (например, предусматривающие ограничения субсидирования вылова рыбы).

В соглашении установлены также нормы о взаимном открытии доступа к государственным закупкам, защите конкуренции и о регулировании деятельности государственных компаний. Их цель — выравнивание условий работы частного бизнеса и компаний с государственным участием в странах ТТП. В то же время некоторые страны партнерства в результате настойчивых переговоров сохранили право на бессрочные изъятия по этим статьям, закрепляющие за их госсектором особое регулирование. Другим важным положением нового соглашения является норма о разрешении споров между иностранными инвесторами и правительствами. Так, зарубежным инвесторам разрешается подавать иски на решения правительств в арбитражные комиссии, суды, действующие на основе американского права. Это распространяется также на участие иностранных компаний в аукционах по государственным закупкам. Это и многие другие положения ТТП вызывают возражения со стороны некоторых политических и деловых кругов в США и других странах. Лауреат Нобелевской премии профессор Джозеф Стиглиц назвал Соглашение «фарсом». Претендент на президентское кресло Хиллари Клинтон также критикует ТТП, а республиканец, кандидат в президенты США Доналд Трамп назвал его «плохой сделкой». Барак Обама не скрывал антикитайский характер Соглашения. «Когда более 95% потенциальных потребителей нашей продукции живут за границами США, мы не можем позволить странам вроде Китая определять правила мировой экономики. Эти правила должны написать мы, открывая американским товарам новые рынки» — цитирует The Financial Times президента США Барак Обаму. Однако, «задвинуть Китай» вряд ли удастся. Он успешно реализует свои варианты мега – проектов.

Доналд Трамп назвал cоглашение о Транс-Тихоокеанском партнерстве  «плохой сделкой».

Региональное всеобъемлющее экономическое партнерство (РВЭП)- китайская модель торгово-экономического сотрудничества в Юго-Восточной Азии

ТТП можно, несомненно, рассматривать как ответная реакция в предложенной ранее Китаем инициативе под названием «Региональное всеобъемлющее экономическое партнерство» (РВЭП). Оно учитывало целый ряд положений, разработанных в рамках АСЕАН, в частности, «Восточноазиатского соглашения о свободной торговле», известного как АСЕАН+3 и «Всеобъемлющего экономического партнерства в Восточной Азии» (АСЕАН+6).

К китайскому проекту стали проявлять большой интерес практически все страны этого гигантского региона, учитывая остро растущую роль этой страны как торгового партнерства и крупного инвестора прямых инвестиций. И хотя США удалось опередить Китай со своим проектом, интерес к китайскому высок, и скорее всего, он будет подписан.

Претендент на президентское кресло Хиллари Клинтон также критикует ТТП

В переговорах по РВЭП участвуют 16 стран, прежде всего 10 участников АСЕАН (Бруней, Камбоджа, Индонезия, Лаос, Малайзия, Мьянма, Филиппины, Сингапур, Таиланд, Вьетнам) и 6 стран, с которыми у АСЕАН есть действующие соглашения о свободной торговле по соглашению АСЕАН + 1 (Австралия, Китай, Индия, Япония, Республика Корея и Новая Зеландия). На РВЭП страны приходится около 30% мирового ВВП, 49% мирового населения и 28% мирового импорта.
Первоначально Соглашение о РВЭП планировалось заключить до конца 2015 года, но накануне ноябрьского саммита АТЭС председатель КНР Си Цзиньпин и премьер-министр Малайзии Наджип Радак объявили, что Соглашение будет завершено в 2016 году. В это соглашение входит 10 стран АСЕАН: Бруней, Вьетнам, Индонезия, Камбоджа, Лаос, Малайзия, Мьянма, Сингапур, Таиланд и Филиппины, а также 6 стран, с которыми АСЕАН имеет соглашения о зоне свободной торговли (ЗСТ): Китай, Австралия, Япония, Индия, Южная Корея и Новая Зеландия. В странах Соглашения проживает около половины населения Земли, и производится треть мирового ВВП. Соответственно, Китай, долго и тщательно выстраивая РВЭП, нанес мощный ответный удар по США, которые пытались через ТТП «удержать» Китай от дальнейшей экспансии в страны АТР. Этим американским панам не суждено сбыться и в силу того обстоятельства, что некоторые важные игроки региона, в том числе все 6 стран, имеющие с АСЕАН соглашения о ЗСТ, являются участниками и ТТП и РВЭП, и конечно же, заинтересованы в том, чтобы оба торговые соглашения действовали предельно эффективно. Форсируя разработку, а затем подписание Соглашения о ТТП, американская сторона исходила из того, что именно ее стандарты мировой торговли и инвестиций, равно как и судебные правила, станут нормой для стран, а также для Китая. Однако, Соглашение о РВЭП опрокидывает эти расчеты. Более того, в Пекине исходят из того, что не ТТП, а РВЭП займет ведущее место в Азиатско-Тихоокеанской торговле. И этому имеются вполне конкретная материальная база. Претензии — это оно, а торгово-экономические и инвестиционные реальности сторон- это другое.

Двусторонняя торговля между АСЕАН и Китаем, по предварительным данным, за 2015 год составляет около 420 млрд. долл., а инвестиции Китая в эти страны порядка 100 млрд. долл. — оба показателя намного превышают соответствующие показатели США в этот регион. В результате в настоящее время происходит реальное столкновение двух стратегий «сдерживания» — американской, направленной против Китая, и китайской — против США, и непохоже, что Китай проигрывает. Если США приходится наращивать темпы своей торгово-экономической экспансии, и неизвестно, насколько она может быть успешной, то Китай это осуществляет все последнее десятилетие. Поэтому премьер Китая, Ли Кэцян имел все основания сказать, что предыдущее десятилетие плодотворного сотрудничества Китая и АСЕАН было «золотым» десятилетием. Он предложил назвать будущий этап «бриллиантовым десятилетием» сотрудничества. Далее, им была выдвинута идея сотрудничества по формуле 2+7: «2» — во-первых, взаимное доверие, во-вторых, экономическое развитие; «7» — семь направлений сотрудничества: экономическая политика. Взаимная торговля. Укрепление внутренних связей по множеству вопросов, финансы, морское сотрудничество, безопасность, обмен между людьми, включая культурный обмен. Выступая на саммите АТЭС в Куала-Лумпуре перед крупнейшими предпринимателями Юго-Западной Азии (перед встречей глав государств, подписавших Соглашение о ТТП), Си Цзиньпин заявил, что «дверь Китая во внешний мир навсегда останется открытой», политика в отношении иностранных инвестиций буде предельно благоприятной в отношении стран АСЕАН, учитывая «особые отношения».

И более того, Китай намерен радикально снизить барьеры по доступу на рынки, а также обеспечить все необходимые условия в целях защиты их прав интеллектуальной собственности ( в чем постоянно обвиняется Китай). Председатель КНР именно в этом своем выступлении объявил, что к 2020 году в его стране будет построено «умеренно процветающее общество», ВВП к тому же году удвоится, по сравнению с 2010 годом ( с учетом темпов ежегодного роста в пределах 7%). Одновременно произойдут серьезные изменения в самой модели роста — от количественного увеличения масштабов производства к более совершенной его структуре с ударением на инновации и самое главное — непрерывное развитие потребления. Соответственно, сохраняя курс на привлечение и инвестиций и экспортную ориентацию, китайское государство будет осуществлять более сбалансированный подход в политике, с учетом динамики растущего спроса со стороны населения. И что интересно, Председатель Китая заявил о том. что как в вопросах внутренней, так и внешней политики, КНР будет стремиться к проведению идей справедливости и равенства. В связи с этим он сказал, что Китай будет не только «продолжать печь большой пирог», но и «справедливо его перераспределять в обществе».

В целом речь идет о намерении Китая создать еще более привлекательные условия для тесного торгово-экономического сотрудничества со странами АСЕАН и названой выше «шестеркой» — участниками будущего Соглашения РВЭП. Ясно, что этот китайский вариант Соглашения приходит в противоречие с замыслами США по ТТП, подписанном 5 октября. ТТП требует более глубоких институциональных реформ от участников и создания единых условий конкуренции, а также в регулировании трудовых отношений и защите окружающей среды, и прав интеллектуальной собственности. Очевидно, соглашаясь на такого рода реформы, СИ Цзиньпин подчеркнул тот момент, что Китай стал на этот путь не потому, что этого требует американский проект, а в силу намерения построить органичные отношения с партнерами по РВЭП, исходя из своих собственных потребностей развития китайской экономики в условиях необходимости «большей открытости к Миру». Именно на это направлено Соглашение, имея цель создания многосторонней зоны свободной торговли для всего Азитатско-Тихоокеанского региона. И скорее, если та динамика торгово-экономической экспансии. Китая сохраниться на сегодняшнем уровне, китайская модель Соглашения «размоет» ТПП, а не наоборот. Следует учитывать и то обстоятельство, что такие страны, как: Австралия, Япония, Новая Зеландия, Вьетнам, Сингапур, Бруней и Малайзия являются участниками двух рассматриваемых проектов, Это серьезно ослабляет идеологические мотив американского проекта, переводя сотрудничество исключительно в сферу бизнес-отношений; а на этом поле китайских бизнес явно переигрывает своих конкурентов. Поэтому лидером в этом регионе, несомненно, останется Китай.

КНР интенсивно осваивает азиатское пространство СНГ и уже в каждой из этих стран реализуется множество инфраструктурных, промышленных и аграрных проектов. Кризис в российской экономики и Казахстане, слабая инвестиционная активность российских компаний лишь облегчает китайским фирмам глубже внедриться в экономику этих стран. По всей видимости рвэп, выступает одним из важнейших звеньев общего стратегического замысла Шелкового пути, — идеи, выдвинутые Председателем Си. Стремясь вовлечь в эти проекты важных игроков Азии, Китай щедро делиться деньгами, опытом и новыми возможностями расширения торговли. Так, через РВЭП Пакистану предложен проект «Пояс и дорога», в рамках которого Китай планирует вложить 46 млрд. долл. Уже несколько лет строится Каракорумское шоссе длиной в 2700 км из Китая к портам в Пакистане на побережье Аравийского моря. Это позволит сократить время в пути грузам, отправляемым на Ближний Восток, в Африку и Европу. Видимо, в недалеком будущем эта протяженная трасса превратится в привлекательный коридор социально-экономического развития прицеженных районов. Во-первых, этот транспортный коридор станет альтернативой отправке грузов через Южно-Китайское море; во-вторых, создаются предпосылки для хозяйственного освоения западных районов Китая. Это особенно важно, поскольку обеспечит перенос производства с Востока на Запад, тем самым приведет к снижению уровня загрязнения окружающей среды в крупных промышленных агломерациях Китая. Данный курс, как заявил Си Цзиньпин, соответствует целевым установкам Парижских решений Генеральной Ассамблеи (ноябрь 2015г.) по сокращению выбросов парижских газов в атмосферу. И естественно, оно направленно на оздоровление тяжелой ситуации с загрязнением окружающей среды в промышленных регионах страны.

Экономический пояс Нового шелкового пути

1369893951_dos_8727

Экономики Китая и США все больше зависят друг от друга, они стали вторыми по величине торговыми партнерами. Китай уже стал для США первым экспортным рынком, который растет высокими темпами, по сравнению с любым другим рынком, в том числе с ЕС и Японии, а также других стран региона. Намерения углубить эти связи было подчеркнуто председателем КНР Синь Цзиньпином и правительством США Обамой в ходе визита первого в США в октябре 2015 года. Достаточно сказать, что стороны договорились о приобретении Китаем 500 самолетов Boeing и реализации целей группы крупных проектов США их корпорациями в Китае.

При этом Китай усиленно конкурирует с США на других мировых рынках, и особенно в Восточной Азии, где обострилась конкурентная борьба между этими двумя ведущими экономическими державами. В этой связи представляет особую важность еще один крупнейший глобальный торгово-экономический проект Китая, который связан с именем Синь Цзиньпина «Экономический пояс нового шелкового пути».

Этот проект по своей сути объединяет целую группу проектов и планов, которые объединены общей концептуальной программой «один поясом — один путь». В рамках этого мега — проекта Китай разрабатывает планы и программы по реализации транспортного, энергетического, торгового коридора между странами Центральной и Южной Азии, и Европы. Этот новый шелковый путь включает в себя наземную часть торгового маршрута из Китая в Европу, а также Морской шелковый путь ХХІ века. Он должен соединить Китай со странами Персидского залива и Средиземного моря через Центральную Азию и Индийский океан. Интересно и то, что идею этого проекта Си Цзиньпин впервые изложил во время государственного визита в Казахстан в сентябре 2013 года.

Применительно к СНГ речь идет о том, чтобы создать торговый коридор из Китая в европейские страны через строительство скоростных железных дорог и трасс, сетей передачи энергетических ресурсов и оптоволоконных сетей. В результате осуществления проекта новый путь соединит три континента – Азию, Европу и Африку. Сеть инфраструктурных проектов создаст крупнейший в мире экономический коридор с объемом производства до 21 трлн.долл. В него буду вовлечены страны с население в 4,4 млрд. человек. Точки маршрута могут получить значительные инфраструктурные инвестиции. На первом этапе Новый шелковый путь пока не предполагает заключение торгового соглашений, однако, по мере вовлечения в него государств, неизбежны различные договоры и соглашения на двусторонней и многосторонней основе.

Здесь следует иметь в виду следующее важное соображение. Китай и США – это стратегические партнеры в долгосрочном партнерстве, от их положения во многом зависит состояние мировой экономики. А их противостояние связано с жесткой конкурентной борьбой за главное место именно в системе мировой экономики и международных торгово-экономических отношениях. Они – взаимозависимы и взаимосвязаны. Неслучайно, 30 ноября МВФ (по инициативе США) принял давно ожидавшееся решение включить китайский юань в корзину своих резервных валют, использующихся для расчета стоимости «специальных прав заимствования» (SDR). С 1 октября 2016 года юань войдет в «совет безопасности» мировой финансовой системы, клуб, в котором уже есть доллар, евро, фунт стерлингов и иена, причем по удельному весу юань окажется на 3-м месте (10,92% при 41,73% у доллара и 30,93% у евро).

Это решение МВФ называют политическим и вынужденным, но ясно, что оно символически важное, отражая новую расстановку сил в центрах экономической мощи мира. Без Китая, глобальным экономическим институтам в нынешних условиях существовать попросту невозможно. Риски отчуждения Китая от МВФ, через создание мощных банковских структур, вызывает опасения США. Как отмечала Financial Times , блокирование Вашингтоном реформы системы квот в МВФ, начатой в 2010 году (предполагающей снижение роли ЕС и увеличение роли развивающихся экономик), привела руководство Китая задуматься о создании собственных альтернатив МВФ, в частности Всемирному банку и Азиатскому банку развития (в них большие доли резервов принадлежит Японии и США). Китай уже создал – Банк развития БРИКС, Пул валютных резервов и Азиатский банк инфраструктурных инвестиций. Поэтому пришлось пойти на увеличение доли Китая в резервном фонде МВФ (поэтому вопросу принята специальная резолюция Конгресса США. США опасаются того, что указанные выше Институты могут играть роль альтернативных банковских институтов, что ослабило бы позиции США.

Далее, Китай планирует построить в Пакистане 18 новых энергетических объектов общей мощностью 16 млн. киловатт, включая 9 угольных ТЭЦ, 5 ветряных станций, 3 плотины для гидрогенерации и 1 парк выработки солнечной энергии. И что особенно важно — строительство Каракорумского шоссе должно расширить возможности по экономическому развитию провинции Синьцзян это имеет и другие задачи. Известно, что происходит рост сепаратийских настроений в Синьзоне, население которого враждебно к Пекину и склонно поддерживать исламское движение «Восточный Туркестан». Поэтому Пекин через реализацию Каракорумского шоссе и сближение с Пакистаном, стремится обезопасить себя от возможных опасностей, в том числе от развития движений типа ИГИЛ в обширных регионах с мусульманским населением.

Рассматриваемая глобальная стратегическая идея вырабатывалась китайскими учеными еще в 90-х годах, когда темпы роста китайской экономики поражали самые смелые ожидания, а с конца 90-х — начала XXI столетия, Китай один за другим, оставлял позади по величине ВВП Францию, Великобританию, ФРГ и Японию, заняв прочно второе место (после США). Постепенно концепция Великого шелкового пути, которая существовала более тысячи лет, проходя от Великой Китайской стены через Бактрию, Персию, Малую Азию — в Средиземноморье (отсюда — одна ветка шла в Римско-греческий Античный мир, включая Северную Африку и Западную Азию, другая — на Север, в Европу), — стала обрастать хорошо разработанными планами и программами, придавая ей характер глобальной технологической программы. Развитие доктрины получила идея Си Цзиньпина, относительно «экономического пояса Великого шелкового пути». Этот «пояс» предполагает также участие стран ЕАЭС, инфраструктуры Сибири и Дальнего Востока, а также других стран. Выгоды этого глобального проекта, очевидны: так грузопоток через территорию стран ЕАЭС на две недели сократит их доставки в Западную Европу, по сравнению с традиционным морским путем (огибая Южную Африку). Сегодня этот проект выступает реальным конкурентом двух вышеприведенных проектов, разработанных под эгидой США.

По мере осуществления рассмотренных мега-проектов, по сути, произойдет завершение новых схем международного разделения труда (МРТ), и в мировой экономике будут действовать три могущественных центра экономического притяжения: Азиатско-Тихоокеанский с доминированием Китая и два традиционных – Европейский Союз, и США (вместе с Канадой и Мексикой) в Северной Америке. Их могущественные корпорации будут определяющей силой в развитии экономики, технологий, инноваций и, разумеется, в политических процессах. России и ее союзникам по ЕАЭС важно сохранить свои позиции и встроиться в начавшийся новый этап переустройства МРТ с тем, чтобы не стать окончательно сырьевой базой более сильных конкурентов-соперников.

В чем принципиальная разница между ТПП и РВЭП?

Согласно точке зрения главы Председателя КНР Си Цзиньпиня, изложенной им в Маниле на саммите АТЭС (17 ноября 2015 г.), в регионе АТР не следует «создавать замкнутые торговые блоки» (оратор явно намекал на ТПП), а делать ударение на строительство «открытой и единой зоны свободной торговли». Собственно, такую же идею много лет пытались протолкнуть и США, но делали упор на доминировании американских стандартов правил торговли. Не сумев навязать свой подход, Америка круто развернулась и сумела разработать ТПП и добилась подписания соответствующего Соглашения (5 октября, Атланта). По мнению Пекина, необходимо ускорить реализацию проекта свободной торговли для АТР, который должен сбалансировать интересы всех стран. Исходя из этой идеи, китайский проект значительно либеральнее, по сравнению с ТПП, он не содержит в себе таких жестких ограничительных и иных императивных мер, что соответствует интересам стран, в том числе присоединившимся к ТПП. Этот гибкий подход, очевидно, и обеспечит успешное его завершение в 2016 году. К тому же китайская промышленность выбрасывает на рынки стран региона огромные объемы товаров и услуг, а инвестиции китайских компаний стали органической частью национальных экономик, включая реализацию множества инфраструктурных проектов.

«

Однако, ясно, что между двумя великими экономическими державами (США и Китаем) развернулась упорная борьба за преобладание в АТР.

«

Она порождает размышления о его будущем, возможном разделе АТР на Восток и Запад. Это обстоятельство отмечается в ряде публикаций, в том числе на страницах российской печати. А в свете событий на Ближнем Востоке, усиливает обеспокоенность, поскольку вопросы обеспечения мира и безопасности на основе справедливости и сугубо требований торгово-экономического прогресса, отнюдь не являются приоритетными для многих стран.

Роль и место России в экономике XXI века

20314_big

По общим количественным показателям, российская внешняя торговля имеет внушительные объемы, объем экспорта в 2012-2013 гг. превышал 520 млрд. долл. снизившись в 2014 г. до 498 млрд. долл. и составил в 2015 г. 330 млрд. долл., импорт вышел на уровень 200 млрд. долл. . Казалось бы, наша страна занимает передовые позиции по объему внешней торговли среди стран мира. Но стоит обратить внимание на экспортные статьи — и оптимизм улетучивается. Если не иметь в виду вклад военной техники, страна практически ничего не вывозит из группы товаров с высокой добавленной стоимостью, в частности, машино-техническую продукцию; почти все то, что экспортируется — это энергоносители, (нефть, газ, уголь), сырой лес, металлы и полуфабрикаты, зерно. В связи с трудностями, возникшими после введения Западных санкций, а также в реализации газа и нефти на внешние рынки (включая снижение цен на них), Руководство государства проявляет чудеса изобретательности и находчивости в поисках новых рынков их сбыта за рубежом. Но если бы эти его необычайные способности были направлены на диверсификацию экономики, переработку сырья в своем Отечестве — они достигли бы выдающихся успехов в своих устремлениях. Уму непостижимо, почему за последние 15 лет, когда казна была переполнена избыточными денежными ресурсами, этого они не сделали. Непонятно и то, почему эти задачи не ставятся определенно и в практической плоскости даже сегодня, хотя кое-что делается.

Вопросы создания полноценной, сбалансированной экономики (типовой пример — экономика ФРГ) — это принципиально важный вопрос для современной России, испытывающей громадное давление и с Запада, и с Востока, и оно буде усиливаться. Когда я тщетно обращал внимание своих соратников по власти с трибуны Верховного Совета в начале 90- годов на то, что «достижение идеологической совместимости» ( в результате трансформации социалистического строя), не устраняет «существование национально -государственных интересов», я не был услышан, всех охватила эйфория «Запад нам поможет». Помогли упасть. — Началась политика деиндустриализации. Она привела к почти полному уничтожению передовых в технологическом плане отраслей и производств. За последние 15 лет для их восстановления и создания новых сделано мало. Это время можно определенно назвать «потерянными годами».

Сегодняшнее уязвимое положение страны — это вполне ожидаемое событие, поскольку мир изменяется очень быстро, риски нарастают, выживает только сильнейший, имеющий к тому же надежных союзников по периметру границы. На авансцену мировой экономики и мировой политики выходят крупные, экономически преуспевающие страны. Несмотря на свою гигантскую территорию, Россия оказывается зажатой между складывающимися в близкие хозяйственные отношения через мега — блоки, страны и группы стран. Надо немедленно приступить к строительству сотен предприятий в области машиностроения, нефте-газо-химические заводы, предприятия электроники, текстильные, кожевенные и т.д., на новейших технологиях и достижениях ИКТ. Сырье (нефть, газ, уголь, лес и пр.) надо в основном перерабатывать внутри страны, одновременно укреплять кооперационные связи с предприятиями в странах с ЕАЭС. Если Россия не пойдет по этому пути, многообещающий проект ЕАЭС не состоится, он, скорее всего, окажется вплетенным в ткань китайского мега-проекта экономического пояса Шелкового пути. Этот мега-проект интенсивно реализуется, имея целью создания целого ряда коридоров от Азии, Китая — к Западной Европе, в том числе через территории стран ЕАЭС. Каждый из участников ЕАЭС ждет своей выгоды от этого проекта, это — вполне закономерно. И эту выгоду им должна щедро предоставить именно Россия, — это императивное требование, которое надо понять. Одним из направлений такого подхода явилось бы участие множества предприятий (больших и малых) в реализации новой индустриализации российской экономики.

Поучительные для ЕАЭС уроки становления ЕЭС-ЕС

644

1. Экономическая интеграция Западной Европы в послевоенные десятилетия — это уникальное явление, когда первоначально поставленные задачи по объединению стран в рамках единого европейского рынка были полностью (поэтапно) осуществлены.

2. Сложнейший процесс экономической интеграции не был безоблачным, он сопровождался сильнейшими противоречиями, взаимными упреками участников, в частности, в вопросах размеров финансового вклада отдельных стран (Великобритания), расхождениями в единой сельскохозяйственной и региональной политике, принципов действия валютного союза и будущей денежной единицы и т. д. Тем не менее стороны-участницы Сообщества всегда приходили к общему пониманию и согласию и не ставили под сомнение свое участие в нем.

3. Самым важным фактором, обеспечившим успех европейского экономического строительства, явился принцип строгого отделения нерешенных политических проблем Европы от вопросов экономической интеграции. Если вспомнить то обстоятельство, что члены ЕЭС-ЕС были участниками войны двух противостоящих коалиций — ясно, что в послевоенные годы у каждого из них было огромное число взаимных претензий политического характера. И если бы с самого начала Сообщество поставило бы перед собой задачи урегулировать политические и территориальные противоречия через его механизмы, оно оказалось бы обреченным. Мудрость отцов-основателей как раз и заставила их оставить политическую проблематику вне уставных задач Сообщества.

4. Подчеркнем еще раз — политических раздражителей в отношениях между западноевропейскими странами было не меньше, чем тех, которые существуют ныне между бывшими республиками СССР, но эти вопросы они оставили за пределами Сообщества, решая их по обычным, классическим каналам дипломатии. И поэтому они не омрачили развитие Сообщества как экономического объединения, действующего во благо всем участникам и их народам, либо они решались через временные или постоянные и двусторонние многосторонние политические структуры, создаваемые специально для решения спорных проблем, причем вне рамок ЕЭС.

5. С учетом болезненного отношения стран и народов Европы к проблеме политического суверенитета после того, как почти все они были лишены государственности и в результате гитлеровской оккупации, отцы-основатели Сообщества не затрагивали при создании последнего никаких вопросов о делегировании политических полномочий наднациональным его органам. Речь шла исключительно о механизмах экономического регулирования. И даже Европарламент, который избирается гражданами стран-участниц Сообщества, ведает законодательством, исключительно подчиненным задачам европейской экономической интеграции.

6. Идея западноевропейской интеграции родилась, конечно, не в 40-50-е гг. Наполеон, завоевав почти всю Европу, объединил ее в единое целое в хозяйственном отношении, дал мощный импульс развитию европейского капитализма, хозяйствующих субъектов, заодно построил превосходные дороги от Австрии, Венгрии, Львова и Варшавы до Мадрида и Лиссабона, от Балтики до Средиземноморья, восстановив многие коммуникации Римской империи по всей Европе; принял исключительно прогрессивные законы (чего стоил гражданский кодекс, или, как его называли «Кодекс Наполеона», основные положения которого действуют почти во всех европейских странах до сегодняшнего дня). Уже тогда страны Европы и их народы были сближены настолько, что чувствовали себя европейцами. После наполеоновской эпохи начался откат — эпоха дробления и воинствующего национализма в Европе, который, в конечном счете, привел к Первой мировой войне. Гитлер строил свою «объединенную Европу», которая находилась под железной пятой Германии, высасывающей все жизненные соки из европейских стран, отсюда — ее неизбежный крах. Так что исторические, экономические, коммуникационные, культурные предпосылки для единства Европы были созданы на протяжении полутора столетия.

7. Нечто аналогичное развивалось и на просторах Восточной Европы и СССР. Здесь предпосылки успешного экономического объединения социалистических стран не только не уступали соответствующим условиям и предпосылкам, существовавшим в послевоенной Западной Европе, но объективно выглядели даже предпочтительнее. Интеграция, однако, не состоялась в силу субъективных причин, — тех самых, которые привели в конечном счете к распаду СССР. Это надо учитывать в строительстве ЕАЭС. Благоприятных условий и предпосылок для тесной интеграции вполне достаточно.

8. Экономики наших стран имеют не менее взаимодополняемый характер, чем экономики стран Западной Европы, поскольку создавались на базе межреспубликанского разделения труда, специализации и кооперации. Поэтому создание объединений типа европейских ЕОУС и ЕВРАТОМ и множества других, которые могли бы стать базой экономической интеграции, не составило бы большого труда. А если аналогичные механизмы наднационального регулирования основать в области сельского хозяйства (не говоря уже о других отраслях и сферах, таких, как железные дороги, трубопроводы, военная промышленность), то экономическая интеграция мощно двинулась бы вперед, быстро формируя стимулы для подъема национальных хозяйств всех стран участников ЕАЭС.

9. Необходимо осуществить ревизию созданных институтов СНГ, снять напряжение с института глав государств, переложить ответственность на конкретные наднациональные механизмы (институты), имеющие соответствующие полномочия для регулирования конкретных межгосударственных экономических программ. Совещания «глав государств» вообще должны быть выведены за пределы деятельности институтов ЕАЭС, они должны играть исключительную роль как «фактор локомотива», способствуя решению этапных задач политической базы интергации. Здесь, скорее всего, необходим институт, по аналогии с Европой в форме «совета министров», — своего рода контрольный институт оценивающий деятельности, результаты межнациональных институтов ЕАЭС. Как и в уставных документах Европейского Союза, необходимо ставить и решать самые конкретные экономические задачи, структурировать их, определить этапы деятельности, выявить условия, при которых они могут быть осуществлены и создать таковые.

10. При этом надо понять одно, возможно, самое главное условие для успешного интеграционного процесса: необходимо, чтобы основное звено, т. е. страна, вокруг которого осуществляется экономическое единение, успешно развивалось. Если страна — ведущий инициатор интеграции, охвачена перманентным политическим кризисом, если ее экономикой управляют недалекие люди, не способные даже понять сложнейшие экономические и социальные процессы, порожденные их же деятельностью, если они гибельные результаты своей провальной работы объявляют «величайшими реформами» — никакой экономической интеграции не будет, народы не пожелают таких экспериментов, не будут их поддерживать.

11. Франция и Германия, решив объединиться, смогли как могучий локомотив потянуть за собой другие страны в Сообщество – ЕС. Потому что их правительства были высокопрофессиональными, они эффективно использовали возможности «плана Маршалла», сумели быстро восстановить разрушенное войной народное хозяйство, показали своим нациям на деле свою искреннюю заботу о них. Пройдя тяжелые испытания Второй мировой войны, члены правительств этих стран приобрели и большое личное мужество в принятии крупных решений, не боялись ответственности, им не был свойственен комплекс неполноценности. — Поэтому они смело пошли на создание наднациональных институтов Сообщества, наделив их широкими полномочиями в сфере регулирования соответствующих отраслей и сфер хозяйственной и административной деятельности. Они показали другим европейским странам и народам пример успешного решения хозяйственных задач, включая рост заработной платы, уменьшения безработицы, создания достойных для европейца условий жизни. Члены правительства работали самоотверженно на благо общества, подчинили свои способности и силы одной идее — достижению процветания своих народов на базе идей европейского экономического единства.

12. Политической и экономической элите участников ЕАЭС, их советникам надо хорошо усвоить еще один важный момент, что экономическая интеграция – это, прежде всего, территориальный, региональный процесс. Наиболее гармонично он развивается между пограничными странами, тогда появляются дополнительные выгоды для участников интеграции. С точки зрения законов экономики самыми нелепыми предстают действия, когда между соседними странами сокращаются хозяйственные связи и искусственно форсируются эти связи с государствами, расположенными за тысячи километров от собственных границ. Это убыточные связи, подчиненные, скорее всего, интересам подпольного бизнеса, но не имеющие ничего общего с экономическими интересами страны и его населением. В общем, надо бы серьезно разобраться как с институтами ЕАЭС, так и различного рода договорами и соглашениями, включая уставные документы, и осуществить их самую кардинальную ревизию с тем, чтобы аккуратно избавить от бесплодных попыток бюрократического регулирования, подчинив всю деятельность задачам экономического сотрудничества и создания Общего рынка во имя развития и процветания государств-участников Содружества и его народов.